|
Русская религиозная философия как базис государственной идентичности
Российская государственность в течение долгих столетий находилась в «симфонии» (гармоничных отношениях) с положениями христианской православной церкви. Наиболее значительными принципами государственного устройства и национальной идеологии, которые представила нам история Православия, являются принципы соборности (от «собор» -собирание, объединение) и антропоцентризма (в соответствии с которым человек находится в центре религиозной системы). Направленность русской философии на личность, на решение смысложизненных проблем, на раскрытие экзистенциальной сущности человека, имеет многовековую историю и содержит свои истоки в греко- византийской (православной) христианской доктрине. Общеизвестно, что первые века своего существования восточная (греческая) и западная (латинская) ветви христианства развивались в целостности и единстве. В XI веке схизма (разделение церквей) официально раскололо прежде единое христианство на две ветви: православие и католичество. Многие исследователи христианства видят причины разделения церквей прежде всего в политической борьбе и церковных экономических претензиях. Представляется, что первичные причины несогласия между западной и католической церквями состояли в догматическом вероучении. Однако, несмотря на возражение теологов против экуменического движения, существует концепция, объединяющая два направления христианства. Речь идет о христианском учении о Человеке, которое, несмотря на подавляющий теоцентризм христианской религии, имеет независимый, специфический статус. Необходимо отметить, что только христианская антропологическая мысль, имеющая ряд отличий в интерпретации человека в трудах Августина, Томаса Аквинского, Василия Великого, Григория Нисского, Немезия и др., смогла представить элементы соборного единства не только двух церквей, но также православных и католических государств, внося одухотворяющий и моральный фактор в деятельность государственных структур. Антропологическая концепция христианства частично «стирает» так называемые цивилизационные различия между Западом (Европа, США), Востоком и Россией. Православные теологи, например, видят основу преодоления таких различий в декларации принципа гуманизма в современной западной цивилизации, которая взрастила индивидуализм в абсолют всемирного масштаба. Следуя их мнению, при посредстве проведения индивидуализма во внутренне-государственной жизни, был разрушен доминирующий принцип древней христианской церкви, обеспечивающий субстанциальный источник нормального человеческого общежития. Россия благочестиво сохраняла элементы такого бытия до 1917 года и в настоящее время, в перспективе, совместно с православной церковью оно может быть восстановлено в Российском обществе. Речь идет, конечно, о соборности. Таким образом, антагонизм Запад-Россия преподносится как противоречие двух принципов: индивидуализм – соборность. Так ли это на самом деле? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо восстановить преемственность национальной культуры со всеми ее истоками, в том числе, с первоисточниками раннего христианства. Мы акцентируем наше внимание на творениях святых отцов восточной (греко- византийской) церкви, которые в IV-VIII веках вырабатывали антропологическую концепцию христианства одновременно с формированием христианской догматики (неотделимой от западной, латинской церкви). Позитивная черта православно- патристического дискурса состоит в том, что он независим от официально- государственной политической, социальной и экономической доктрин. Основная линия патристического наследия намечает прогрессивное развитие духовной культуры и менталитета России, обосновывает путь преодоления культурного кризиса, который представляется как подъем духовного творчества народ и приоритет рационализма, не исключающий, однако, ценности человеческой индивидуальности. копирование или подражание. Святоотеческое наследие дает возможность понять, насколько применима эта своеобразная культура для современного человека, для утверждения его творческих сил, для его самореализации. Представляется, что при определенной философской рефлексии положения христианской антропологии могли бы оказаться нравственными и культуроформирующими первоначалами бытия любого современного государства. Если мы перенесемся в эпоху формирования христианского вероучения, то увидим, что тогда постепенно складывался новый стиль культурного поведения, в котором общечеловеческие ценности оказывались важнее национальных или классовых, а в общее развитие культуры вместе с «канонизацией» и «авторитаризмом» была привнесена гуманистическая направленность, переориентировавшая этические понятия в сторону духовности и общечеловеческого смысла. При этом христианство не мешало различным этносам сохранять свои особенности или «культурный почерк». Характерной чертой православия было культивирование ценности персонального существования. Более того, утверждение жизни человека во имя эсхатологического спасения стало своего рода самоцелью этой парадигмы культуры. Центром идей православной культуры было понимание личности, ее сущности, целесообразности существования. Личность в православной патристике находится между обществом и Богом и потому связь между ними – это личное и живое церковное общение в духе (позднее это нашло отражение в понятии «соборность»). Человек в христианстве – личность по духу, а по естественной природе он индивидуум. Философской фабулой православной антропологии является утверждение, что целостный человек, вкорененный в глубину земного бытия по праву обладания «образом Божиим» и одухотворенный Духом Божиим, может служить основанием и целью объективного мира. Именно «дух» в православной культурной традиции предстает способным вывести человека за пределы объективного мира, выступает условием возможности трансценденции человека, достичь которую личность может только в совершенстве природы, общей всем людям, в общей сущности, которую Григорий Нисский называл «всеединством» человеческого рода. Приблизившись через «дух» и «разум» к Абсолюту, человек становится открытым миру Божественного. Таким образом, религиозными мыслителями Лактанцием, Иринеем Лионским, Афанасием Великим, Григорием Нисским, Григорием Богословом, и др., выводился образ единственного в мире существа, способного устранить дуализм Божественного и земного миров и примирить духовное и материальное бытие. Из этой задачи вырастала «космическая» цель вселенской личности: привести земной несовершенный мир в гармонию и «Божественное согласие» Григорий Богослов замечательно определял человека как существо, «прекращающее вражду» духовного и телесного. Он писал: «Я состою из души и тела. И душа есть струя бесконечного света – Божества; а тело производишь ты от темнаго начала. Если я составляю одну общую природу, то вражда мною прекращена. Ибо не враждебные, но дружественные начала дают общее произведение». (1) Природа человека направлена на духовное равенство с Богом, а значит, на установление абсолютной гармонии в мире «тварных», земных вещей. Максим Исповедник утверждал, что основное предназначение человека – объединение земного мира с Логосом, но для этого человек должен совершить обожение прежде всего в самом себе, поскольку человек есть микрокосм, вбирающий все элементы макрокосма и Вселенной. Эти идеи показывают величие назначения человека в мире и трагичность его бытия в неосуществимости этого назначения по причине недопонимания своей цели и злоупотребления свободой. Не актуальны ли эти идеи в начале третьего тысячелетия? Интересное продолжение патристических идей нашло свое выражение в русском экзистенциализме, в работах Николая Бердяева. Философ утверждал, что не личность является частицей Универсума или рода, а, наоборот, общество является частью целостной личности, поскольку основанием последней выступает дух, выводящий человека из мира объективации в мир трансубъективного для встречи с Богом. Н. Бердяев писал: «Торжество духовного начала означает не подчинение человека универсуму, а раскрытие универсума в личности». (2) Общество и государство есть границы для человеческой свободы. Поэтому антиномия личности и общества никогда не может быть окончательно преодолена в пределах природно-исторического социального мира. Следовательно, эта проблема может быть разрешена с двух точек зрения – философии общества и философии духа. Любая форма социума оказывается по сути тиранической в отношении личности, человеческого духа («рабство у бытия»). Поэтому, решение проблемы взамоотношения личности и общества возможно, с точки зрения Бердяева, в рамках философии духа с позиций христианского персонализма. Основанием этого учения является признание личности в качестве духовного существа и духовного единения людей на почве любви и служения Богу. Чтобы такое единение осуществилось, необходимо преображение человека через мир культуры, мир духовных ценностей, через творчество. Только духовная общность освобождает человека. «Дух есть свобода, и свобода есть победа духа», (3) - утверждал Бердяев. История общества есть Богочеловеческий процесс, имеющий эсхатологический смысл. Но надежду на будущее он связывал с обращением к объективированному, реальному миру и просветлением его посредством разумного творчества самого человека. Для Бердяева творчество есть сотрудничество Человека и Бога, это «ответ человека на зов Бога». Нужно свободное усилие духа, чтобы не допустить разложения «я», раздвоения и распадения на части личности. Святые отцы греко-византийской православной церкви утверждали, что задача человека состоит в том, чтобы возвысить свой разум выше обычного уровня и выследить в глубине души те корни, которые связывают отдельные силы отдельного человека с жизненной целостностью всего человеческого рода. Но целостность человеческого сообщества не должна перерасти в тотальную подчиненность человека обществу и государству. Поэтому здесь по-прежнему остается злободневной проблема соотношения духовной свободы человека и его ограниченности различными социальными и экономическими формами зависимости. Поскольку индивидуальный дух личности является основополагающим уровнем человеческой реальности, идея о внутреннем духовном перерождении, совершаемым свободным, (не насильственным) способом, которую выносили на гребень обсуждения византийские мыслители, была и будет значимой и актуальной. Православный мыслитель Григорий Нисский справедливо отмечал, что личность есть избавление от природной необходимости, возможность свободно себя определять, способность выйти за рамки своей индивидуальности, чтобы преобразовать ее в соответствии с абсолютными регулятивами и абсолютными ценностями. Свобода человека в трудах раннехристианских православных мыслителей напрямую была поставлена в соответствие с Разумом и рациональностью человеческой деятельности. Человек сознательно «ведет свою природу», имеет власть над своими действиями и желаниями. «По необходимости свобода решения соединена с разумом, потому что или человек не будет разумным существом, или, будучи разумным, будет господином своих действий и независимым», (4) - утверждал Иоанн Дамаскин. То, что не забыл Запад, медленно теряло свои позиции в России. Процесс личностного самоопределения рассматривался религиозными мыслителями как совпадающий с процессом Богопознания и самопознания. В то же время, раскрытие возможностей самопознания в богословии имело и достаточно секулярное значение, поскольку делало акцент на культивировании внутренних качеств и свойств человека, развивало психологические особенности отдельной личности, «обучала» искусству управления человеком всей множественностью своих энергий, помыслов, устремлений. В православной антропологии самопознание человека – это ощущение себя и «путь к себе», т.е. процесс самоосознания и самосозидания личности через поиск нравственных идеалов, через сопоставление своих поступков с Абсолютной моралью Бога. Личное сознание и познание Божественного растет по мере, как человек становится все более совершенным и свободным. Для современного человека важно, что патристическая мысль намечает один из механизмов индивидуального самоопределения человека, очерчивает личностное назначение как творческий поиск приобретения ценностных смыслов бытия. Из установки на активность самого человека, веры в его духовные возможности вытекало важнейшее религизно-философское положение, не утратившее сегодня свою рациональность: совершенная жизнь, личная и общественная, создается самим человеком естественно и реально. Человек должен освободиться от «рабства общества, государства, природы, цивилизации», говоря языком Н. Бердяева, но, вместе с тем, он не должен перейти тонкую грань между свободой и анархией. Иначе красивый христианский постулат о свободе самоопределения человека становится средством оправдания насилия , вседозволенности и хаоса. Ни один человек, тем более, государственные или политические деятели не должны прикрываться христианской или любой другой формой религиозной идеи для решения экономических, военных, финансовых проблем или просто для реализации своих политических амбиций. Соборность (единение) и антропоцентризм, на наш взгляд, должны быть определяющим фактором духовной жизни любого государства, неважно, на Западе или на Востоке, основанием национального мировоззрения и мироощущения. Именно эти философско-религиозные концепты наполняют определенным содержанием понятие государственной идентичности. Идентичность государства обуславливается гармоничным сочетанием духовных ценностей различных народов, проживающих на единой территории. Объединить народы может только нравственно-культурная парадигма, которая отражает многовековой опыт, укорененные традиции и, одновременно, современные реалии многих народов и национальностей. Христианская антропологическая концепция, имеющая свое продолжение в работах русских религиозных мыслителей, смогла сформулировать общезначимые категории, аксиологические регулятивы, которые потенциально могут скрепить различные этносы, несмотря на разнообразие вероисповеданий, языка и социального статуса. Моральные религиозные императивы, приобретая оттенок секулярности, способны нейтрализовать бурные диссонирующие противоречия между людьми и правительствами, выливающиеся в военные конфликты и социальные взрывы. Государство становится сильным и могучим не только за счет военной мощи и развитой милитаристской промышленности. И в развитых в военном плане государствах народ может оставаться нищим, как в материальной, так и в нравственной сферах. Государство сильно своим духом, культурой, этикой. На наш взгляд, культурную идентичность России могут успешно реализовать христианские антропологические ценности, поскольку они являются не только религиозными, но и светскими. Например, понятие Бога-Троицы раскрывает эталон человеческих взаимоотношений, основывающихся на духовном единстве, равноправии, равночестности, справедливости и взаимодействии. Понятие «личность» была основополагающим уровнем взаимодействий человека и Бога в восточно-христианской патристике и в русской религиозной философии 19-20 вв. Разве не может концепция личности во всех ее высших, поистине божественных проявлениях, стать базовым элементом национального самосознания и, что еще важнее, руководством, императивом государственной политики? Эта статья – не абсолютизация христианских ценностей и не решимость перевести нравственность на сугубо религиозную почву. Это панегирик Человеку, который должен, наконец, занять доминирующее место в нашем государстве. В конечном итоге, все совершается самим человеком. Но не всегда во благо человека. В одном из произведений Оскара Уайльда люди пришли к Богу и жалуются на войны, насилие, зло, слезы стариков и детей. Бог ответил: «Вам это не нравится, так не делайте это!». Так ли уж важно, какой именно Бог в персонифицированном выражении произнес (или произнесет) эти слова... Папа Римский Иоанн Павел Второй выразил понимание религии следующим образом: «Различные религии есть разнообразная рефлексия людей на единую Истину». (5) Кажется, что в данном случае устами Папы глаголила сама Истина. Литература:
Copyright ©2002-2004 |